Новости раздела Хранители
Интервью с заведующим художественно-постановочной частью Театра Драмы г. Екатеринбурга Куневичем Борисом Николаевичем.
Публикации раздела Хранители
ПРОИСХОЖДЕНИЕ
Интервью с заведующим художественно-постановочной частью Театра Драмы г. Екатеринбурга Куневичем Борисом Николаевичем.
Интервью было записано в июле 2007 года
Борис Николаевич Куневич – заведующий художественно-постановочной частью Театра Драмы, работает он в нём с 1964 года.
- Борис Николаевич, в некоторых источниках написано, что Театр Драмы был основан в 1930 году, это правильно?
- Нет, неправильно. Театр был основан в 1932 году. Тогда он носил имя ТРАМ – театр рабочей молодёжи. Находился он на улице Вайнера, 10. Это было двухэтажное здание магазина, к которому были пристроены театральное фойе и сценическая коробка, где были расположены вся техника, механика и электрика, нужные для театра. Естественно были пристроены карманы и складские помещения для хранения декораций и театрального имущества. Колосниковое хозяйство, подъёмно-опускное оборудование (тогда оно было ручным), расчёт высот были выполнены по существующим в то время стандартам.
- Мне интересно узнать подробнее, были ли в театре пожары за время его существования, и расскажите, пожалуйста, о противопожарном оборудовании театра.
- В старом здании театра была насосная система пожаротушения. Она называется также дренчерной системой. Что это означает? По всем помещениям в театре были проведены сухотрубы: под колосниковой решёткой, под рабочими галереями, в трюме, во всех пожароопасных местах. Это такие трубы, в которых проделаны отверстия, на которых стоят форсунки, и когда по трубам подаётся вода под давлением, допустим 5 атмосфер, они начинают распылять эту воду. Раньше не было датчиков дыма или возгорания, и система приводилась в действие вручную. Вахтёры, отвечающие за пожарную безопасность, увидев возгорание, включали насос. Также в театре был противопожарный занавес, это обязательно, если количество мест в зрительном зале превышает 600. В том здании противопожарный занавес мы строили сами, он весил полторы тонны. А здесь, в новом - 16 тонн! Тот старый мы опускали и поднимали вручную, лебёдками с противовесом. Так вот, вахтёр бежал к пульту, так скажем, управления пожарной системой, и включал насос, вода под давлением переполняла трубы и начинала выходить через отверстия.
- Борис Николаевич, в некоторых источниках написано, что Театр Драмы был основан в 1930 году, это правильно?
- Нет, неправильно. Театр был основан в 1932 году. Тогда он носил имя ТРАМ – театр рабочей молодёжи. Находился он на улице Вайнера, 10. Это было двухэтажное здание магазина, к которому были пристроены театральное фойе и сценическая коробка, где были расположены вся техника, механика и электрика, нужные для театра. Естественно были пристроены карманы и складские помещения для хранения декораций и театрального имущества. Колосниковое хозяйство, подъёмно-опускное оборудование (тогда оно было ручным), расчёт высот были выполнены по существующим в то время стандартам.
- Мне интересно узнать подробнее, были ли в театре пожары за время его существования, и расскажите, пожалуйста, о противопожарном оборудовании театра.
- В старом здании театра была насосная система пожаротушения. Она называется также дренчерной системой. Что это означает? По всем помещениям в театре были проведены сухотрубы: под колосниковой решёткой, под рабочими галереями, в трюме, во всех пожароопасных местах. Это такие трубы, в которых проделаны отверстия, на которых стоят форсунки, и когда по трубам подаётся вода под давлением, допустим 5 атмосфер, они начинают распылять эту воду. Раньше не было датчиков дыма или возгорания, и система приводилась в действие вручную. Вахтёры, отвечающие за пожарную безопасность, увидев возгорание, включали насос. Также в театре был противопожарный занавес, это обязательно, если количество мест в зрительном зале превышает 600. В том здании противопожарный занавес мы строили сами, он весил полторы тонны. А здесь, в новом - 16 тонн! Тот старый мы опускали и поднимали вручную, лебёдками с противовесом. Так вот, вахтёр бежал к пульту, так скажем, управления пожарной системой, и включал насос, вода под давлением переполняла трубы и начинала выходить через отверстия.
- А где для этого брали воду?
- И в том здании и в этом подводили две нитки: городские нитки, объёмом где-то, чтобы не соврать миллиметров 400-600; трубы такие были, которые подавали воду к зданию театра. Но в 1967 году, когда я был уже заместителем директора, пожарники обязали нас построить пожарный водоём. Он был на 200 м³. У дренчерной системы были вентили, которые позволяли перекрыть трубы на участках, где нет возгорания и, таким образом, направить усилия на очаг возгорания и не заливать зря другие помещения. Пожаров у нас не было, были возгорания. Одно возгорание было в кармане, это был умышленный поджог. Его я никогда не забуду! Я только купил себе кроличью шапку, новая, дефицит тогда был. Прихожу в театр, горит карман! Я вернулся с обеда. Ну я в этой шапке – в огонь, а там дренчер поливает. Ну, короче говоря…
- Вам не до шапки было!
- Да-а! (смеётся) Ну, в общем, я считаю, если не будь дренчера, карман бы сгорел напрочь. Он поливает, пока поступает вода, плюс у нас было ещё два гидранта, и всё обошлось. Другое возгорание, на сцене, произошло при подготовке спектакля «Гамлет». Загорелось не от проводки, и мы так и не смогли установить, что послужило причиной. Помню, убыток составил всего 170 рублей, а декорации сгорели только наполовину. Пожарники приехали, залили всё водой, но мы смогли, к счастью, всё восстановить.
- Как вы следили за готовностью системы пожаротушения?
- Каждый год мы полностью снимали одежду сцены и запускали где-то на три минуты дренчерную систему. Чтобы форсунки не забивались, мы прогоняли воду по трубам и проверяли всё ли в порядке. Пожарные подписывали акт, о том, что дренчерная система пожаротушения соответствует правилам.
- Когда было построено новое здание театра, и чем отличается новая система пожаротушения?
- В новое здание мы переехали в 1991 году. Строили его 17 лет при Борисе Николаевиче Ельцине, бывшем тогда секретарём обкома партии Свердловской области. Конечно, за время строительства оно устарело по всем канонам. Сейчас существуют сцены трансформирующиеся, поднимающиеся, переворачивающиеся и т.д. Долгое время оно было неуютным, но сейчас с приходом нового директора, мы начинаем постепенно обживаться. Что касается системы пожаротушения, то она, можно сказать, не достаточно совершенна, я думаю, система оповещения о пожаре. Мы пользуемся наполовину дренчерной, наполовину сплинклерной системами. Сверху пожарного занавеса пущен дренчер, чтобы охлаждать его. То есть дренчер работает принудительно, а сплинклер включается от датчиков - ридов. Сплинклеры – это трубы, заполненные водой, с постоянным давлением в них. Так вот, пока температура датчика не станет 72º, сплинклер не сработает.
- И в том здании и в этом подводили две нитки: городские нитки, объёмом где-то, чтобы не соврать миллиметров 400-600; трубы такие были, которые подавали воду к зданию театра. Но в 1967 году, когда я был уже заместителем директора, пожарники обязали нас построить пожарный водоём. Он был на 200 м³. У дренчерной системы были вентили, которые позволяли перекрыть трубы на участках, где нет возгорания и, таким образом, направить усилия на очаг возгорания и не заливать зря другие помещения. Пожаров у нас не было, были возгорания. Одно возгорание было в кармане, это был умышленный поджог. Его я никогда не забуду! Я только купил себе кроличью шапку, новая, дефицит тогда был. Прихожу в театр, горит карман! Я вернулся с обеда. Ну я в этой шапке – в огонь, а там дренчер поливает. Ну, короче говоря…
- Вам не до шапки было!
- Да-а! (смеётся) Ну, в общем, я считаю, если не будь дренчера, карман бы сгорел напрочь. Он поливает, пока поступает вода, плюс у нас было ещё два гидранта, и всё обошлось. Другое возгорание, на сцене, произошло при подготовке спектакля «Гамлет». Загорелось не от проводки, и мы так и не смогли установить, что послужило причиной. Помню, убыток составил всего 170 рублей, а декорации сгорели только наполовину. Пожарники приехали, залили всё водой, но мы смогли, к счастью, всё восстановить.
- Как вы следили за готовностью системы пожаротушения?
- Каждый год мы полностью снимали одежду сцены и запускали где-то на три минуты дренчерную систему. Чтобы форсунки не забивались, мы прогоняли воду по трубам и проверяли всё ли в порядке. Пожарные подписывали акт, о том, что дренчерная система пожаротушения соответствует правилам.
- Когда было построено новое здание театра, и чем отличается новая система пожаротушения?
- В новое здание мы переехали в 1991 году. Строили его 17 лет при Борисе Николаевиче Ельцине, бывшем тогда секретарём обкома партии Свердловской области. Конечно, за время строительства оно устарело по всем канонам. Сейчас существуют сцены трансформирующиеся, поднимающиеся, переворачивающиеся и т.д. Долгое время оно было неуютным, но сейчас с приходом нового директора, мы начинаем постепенно обживаться. Что касается системы пожаротушения, то она, можно сказать, не достаточно совершенна, я думаю, система оповещения о пожаре. Мы пользуемся наполовину дренчерной, наполовину сплинклерной системами. Сверху пожарного занавеса пущен дренчер, чтобы охлаждать его. То есть дренчер работает принудительно, а сплинклер включается от датчиков - ридов. Сплинклеры – это трубы, заполненные водой, с постоянным давлением в них. Так вот, пока температура датчика не станет 72º, сплинклер не сработает.
- По-моему, это слишком долго, ведь датчики обычно устанавливаются на высоте, и пока температура поднимется…
- Верно, обратите внимание на наши карманы, они высотой 9-10 метров. Там всё сгорит, пока температура дойдёт до этой высоты!
- А нельзя ли датчик прикрепить ниже?
- Нет, я ношу семиметровые декорации, могу зацепить и повредить его. Существуют световые датчики, реагирующие на пламя, которые мы хотели бы установить, но в силу дороговизны и того, что для их установки следовало бы изменять полностью всю систему пожаротушения, наше руководство медлит с их приобретением.
- Был ли пожар в новом здании?
- Да. 12 июня 1997 года, последний звонок, в 12 часов ночи должен был начаться концерт на сцене нашего театра. Была устроена великолепная сцена, много детей у входа. Я следил за этим мероприятием: свет, музыка, костюмы и пр. – всё лежало на моих плечах. Всё было готово, без десяти двенадцать я прошёл по сцене – отличное освещение, ни запаха, ничего не было. Захожу в рабочую комнату и не успел сказать двух фраз персоналу, как послышался крик: «На сцене пожар!» этим же путём бегу на сцену, а там по кругу носится огненный смерч.
- А почему так? По кругу, смерч?
- Бог его знает! Дымовые люки были закрыты, занавес закрыт, видимо сверху была естественная вентиляция, тянуло воздух к верху.
- Что же горело?
- Одежда сцены. У нас было много теней, был бархат, была белая одежда, ткани. Все они, кстати, были пропитаны, но когда пожар, не помогает ничего, даже металл сгорает.
- Неужели пропитка так неэффективна?
- Она помогает при возгорании, т.е. пропитанные ткани не займутся одна от другой. Так вот, выбежали рабочие, начали опускать горящие части одежды, чтобы огонь не перешёл на колосники, они ведь деревянные. Благодаря тому, что рабочие успели вовремя опустить все штанкеты с тканями, мы смогли избежать крупного пожара. Высота да колосников у нас 28м, а кулисы 12м высотой. Представляете, если бы всё это загорелось? Загорелись бы колосники! Также мы успели опустить противопожарный занавес, он опускается за 37 секунд. Но если бы мы действовали по инструкции, в которой написано: при возгорании открывать дымовые люки; и открыли бы их, представляете, какая бы пошла тяга туда? Все бы колосники сгорели, и мы бы открылись лет через пять.
- Тогда почему в инструкции пишут такие правила?
- Вот так. Думаю, нам повезло. У нас обгорела часть одежды сцены, половина занавеса и, конечно, планшет. Но, через пять дней мы уже работали. Представление в тот день на сцене отменилось, но в фойе оно проходило. Что касается инструкции, я не пожарник, но мой опыт говорит о том, что при использовании противопожарного занавеса зрители отсекаются от сцены, включаются дренчерная и сплинклерная системы, идёт орошение сверху… Открытие люков я считаю нецелесообразным, т.к. это усилит воздушную тягу и может придать силу огню.
- Что бы Вы хотели заменить в пожарно-технических средствах театра?
- Из стационарных, думаю, ничего. У нас есть водоём на 600м³, системы в порядке, я доволен. Только вот огнетушители у нас углекислотные ОУ-5, они маломощные, тяжёлые и женщина с ними вряд ли справится. А есть ОУ-70, на тележечке…
- С ним женщина справится?
- Да там на тележечке подкатила, открыла вентиль и только поливай! Эти же нужно в руках держать, но и в стрессовой ситуации, даже если люди инструктированные, возьмутся не там, температура очень высокая, можно руки обжечь. Но пожарные остановились на них.
- Почему именно Вы лучше всех знаете о противопожарной системе театра? Ведь Вы – заведующий ХПЧ?
- Я знаю лучше всех историю театра, т.к. я один из самых старых его работников, а с пожарной системой я работал три года. Непосредственно техническое оборудование готовят и отвечают за него другие люди. По штатному расписанию у нас есть два слесаря не ниже шестого разряда и два электрика, отвечающие за электронную систему. Их начальник – это главный инженер, в его обязанности входит контроль за всей механикой и электрикой.
- Чтобы стать специалистом, как Вы, где и чему надо учиться?
- Тут главное – любить театр. Специального образования у меня нет. Когда-то я пытался учиться в театральной студии, но у меня не получилось. После, я познакомился с Николаем Николаевичем Готтихом, в то время он был завпостом МХТ. Это самый мудрый, самый древний, самый знающий завпост в тогдашнем СССР. Я с ним встречался раз пять. Здесь театр давал мне командировку на неделю – на две, и я с ним за руку ходил. У Готтиха в подчинении было пять завпостов, среди них он был главным. Это пожилой, старой закалки интеллигент, очень с ним было интересно. Он показывал мастерские, сцену, рассказывал о постановках. Помню его слова: «Ты знаешь, что в театре низкий заработок. Если ты любишь театр и будешь внимателен ко всему, что в нём происходит и ко всем, с кем работаешь, у тебя всё получится». И на протяжении сорока с лишним лет…
- Получается!
- Верно, обратите внимание на наши карманы, они высотой 9-10 метров. Там всё сгорит, пока температура дойдёт до этой высоты!
- А нельзя ли датчик прикрепить ниже?
- Нет, я ношу семиметровые декорации, могу зацепить и повредить его. Существуют световые датчики, реагирующие на пламя, которые мы хотели бы установить, но в силу дороговизны и того, что для их установки следовало бы изменять полностью всю систему пожаротушения, наше руководство медлит с их приобретением.
- Был ли пожар в новом здании?
- Да. 12 июня 1997 года, последний звонок, в 12 часов ночи должен был начаться концерт на сцене нашего театра. Была устроена великолепная сцена, много детей у входа. Я следил за этим мероприятием: свет, музыка, костюмы и пр. – всё лежало на моих плечах. Всё было готово, без десяти двенадцать я прошёл по сцене – отличное освещение, ни запаха, ничего не было. Захожу в рабочую комнату и не успел сказать двух фраз персоналу, как послышался крик: «На сцене пожар!» этим же путём бегу на сцену, а там по кругу носится огненный смерч.
- А почему так? По кругу, смерч?
- Бог его знает! Дымовые люки были закрыты, занавес закрыт, видимо сверху была естественная вентиляция, тянуло воздух к верху.
- Что же горело?
- Одежда сцены. У нас было много теней, был бархат, была белая одежда, ткани. Все они, кстати, были пропитаны, но когда пожар, не помогает ничего, даже металл сгорает.
- Неужели пропитка так неэффективна?
- Она помогает при возгорании, т.е. пропитанные ткани не займутся одна от другой. Так вот, выбежали рабочие, начали опускать горящие части одежды, чтобы огонь не перешёл на колосники, они ведь деревянные. Благодаря тому, что рабочие успели вовремя опустить все штанкеты с тканями, мы смогли избежать крупного пожара. Высота да колосников у нас 28м, а кулисы 12м высотой. Представляете, если бы всё это загорелось? Загорелись бы колосники! Также мы успели опустить противопожарный занавес, он опускается за 37 секунд. Но если бы мы действовали по инструкции, в которой написано: при возгорании открывать дымовые люки; и открыли бы их, представляете, какая бы пошла тяга туда? Все бы колосники сгорели, и мы бы открылись лет через пять.
- Тогда почему в инструкции пишут такие правила?
- Вот так. Думаю, нам повезло. У нас обгорела часть одежды сцены, половина занавеса и, конечно, планшет. Но, через пять дней мы уже работали. Представление в тот день на сцене отменилось, но в фойе оно проходило. Что касается инструкции, я не пожарник, но мой опыт говорит о том, что при использовании противопожарного занавеса зрители отсекаются от сцены, включаются дренчерная и сплинклерная системы, идёт орошение сверху… Открытие люков я считаю нецелесообразным, т.к. это усилит воздушную тягу и может придать силу огню.
- Что бы Вы хотели заменить в пожарно-технических средствах театра?
- Из стационарных, думаю, ничего. У нас есть водоём на 600м³, системы в порядке, я доволен. Только вот огнетушители у нас углекислотные ОУ-5, они маломощные, тяжёлые и женщина с ними вряд ли справится. А есть ОУ-70, на тележечке…
- С ним женщина справится?
- Да там на тележечке подкатила, открыла вентиль и только поливай! Эти же нужно в руках держать, но и в стрессовой ситуации, даже если люди инструктированные, возьмутся не там, температура очень высокая, можно руки обжечь. Но пожарные остановились на них.
- Почему именно Вы лучше всех знаете о противопожарной системе театра? Ведь Вы – заведующий ХПЧ?
- Я знаю лучше всех историю театра, т.к. я один из самых старых его работников, а с пожарной системой я работал три года. Непосредственно техническое оборудование готовят и отвечают за него другие люди. По штатному расписанию у нас есть два слесаря не ниже шестого разряда и два электрика, отвечающие за электронную систему. Их начальник – это главный инженер, в его обязанности входит контроль за всей механикой и электрикой.
- Чтобы стать специалистом, как Вы, где и чему надо учиться?
- Тут главное – любить театр. Специального образования у меня нет. Когда-то я пытался учиться в театральной студии, но у меня не получилось. После, я познакомился с Николаем Николаевичем Готтихом, в то время он был завпостом МХТ. Это самый мудрый, самый древний, самый знающий завпост в тогдашнем СССР. Я с ним встречался раз пять. Здесь театр давал мне командировку на неделю – на две, и я с ним за руку ходил. У Готтиха в подчинении было пять завпостов, среди них он был главным. Это пожилой, старой закалки интеллигент, очень с ним было интересно. Он показывал мастерские, сцену, рассказывал о постановках. Помню его слова: «Ты знаешь, что в театре низкий заработок. Если ты любишь театр и будешь внимателен ко всему, что в нём происходит и ко всем, с кем работаешь, у тебя всё получится». И на протяжении сорока с лишним лет…
- Получается!
- Расскажите, пожалуйста, о своей семье? Почему говорят, что Вы с пяти лет в театре?
- Всё началось с моего отца. Он был хорошим слесарем, участвовал в строительстве Уралмаш-завода. Но, к сожалению, получил производственную травму, и врачи запретили ему продолжать там работать. По объявлению он пришёл в ТРАМ работать простым рабочим в 1932 году. Впоследствии он стал главным машинистом сцены. Он, моя мама, которая была реквизитором, дядя (заместитель и помощник отца), даже моя тётя, работавшая в театре уборщицей, отработали в театре по сорок с лишним лет! Конечно, мы, дети, а нас в семье семеро детей, были всегда при театре, особенно после того, как отцу дали комнату во дворе театра площадью всего 14м². вот там мы и прожили с 1945 года по 1962 год, пока я не получил квартиру. Все семь человек, мы работали в театре.
- Спасибо Вам огромное за интереснейшую беседу!
P.S. Борис Николаевич хранит дома уникальный альбом со всеми фотографиями, вырезками из газет, публикациями, документами, связанными с постановками, собранными за время существования театра. Это прекрасный и подробный архив, созданный с любовью и заботой.
- Всё началось с моего отца. Он был хорошим слесарем, участвовал в строительстве Уралмаш-завода. Но, к сожалению, получил производственную травму, и врачи запретили ему продолжать там работать. По объявлению он пришёл в ТРАМ работать простым рабочим в 1932 году. Впоследствии он стал главным машинистом сцены. Он, моя мама, которая была реквизитором, дядя (заместитель и помощник отца), даже моя тётя, работавшая в театре уборщицей, отработали в театре по сорок с лишним лет! Конечно, мы, дети, а нас в семье семеро детей, были всегда при театре, особенно после того, как отцу дали комнату во дворе театра площадью всего 14м². вот там мы и прожили с 1945 года по 1962 год, пока я не получил квартиру. Все семь человек, мы работали в театре.
- Спасибо Вам огромное за интереснейшую беседу!
P.S. Борис Николаевич хранит дома уникальный альбом со всеми фотографиями, вырезками из газет, публикациями, документами, связанными с постановками, собранными за время существования театра. Это прекрасный и подробный архив, созданный с любовью и заботой.
